Сейчас есть богатые развитые страны, главной особенностью которых является то, что основным рынком сбыта для этих стран является их собственный внутренний рынок. Восемьдесят процентов сбыта производимой продукции сбывается сегодня в развитых странах, а остальные страны стали чем-то вроде придатков. Такие «банановые» республики восемьдесят процентов производимой продукции продают за границу.
Скажем, Украина в 1991 году, несмотря на то, что она была частью Советского Союза, была самодостаточной страной. Мы производили сто миллионов тонн стали, из которой практически всю потребляли внутри страны. Мы производили пятьдесят пять тысяч тракторов ХТЗ, из которых сорок тысяч потребляли внутри Украины. Мы получили независимость, пятнадцать-семнадцать лет развивались, и сегодня в 2007 году, докризисный год, мы производим сорок миллионов тонн стали, из которых тридцать четыре миллиона тонн продаем за границу и шесть миллионов тонн — внутреннее потребление. То есть восемьдесят пять процентов мы продаем за границу - Украина превратилась в «банановую» республику. У нас «бананы» — сталь, в России— нефть и газ, в Индонезии «бананы» — микропроцессоры. Можно производить высокотехнологичную продукцию, но если у тебя нет рынков сбыта внутри твоей страны, ты периферия.
И вот пришел кризис, на Западе перестали покупать нашу сталь. В январе мы имели пятьдесят процентов производства к январю предыдущего года. В марте — тридцать семь процентов к марту предыдущего года, и тенденция, вообще говоря, глобально продолжается. Сейчас встал вопрос, тот, о котором сказал Юрий. У нас есть два пути: или, если мы оставляем все, как есть, если стихийно пойдет развитие, мы будем продавать уже не сталь, мы будем продавать окатыши, руду, уголь, зерно. Или все-таки что-то произойдет, мы что-то сделаем, что-нибудь придумаем, прежде всего, в этом кругу мы что-нибудь придумаем, и мы вернемся к состоянию самодостаточной экономики. Как вернуться к состоянию самодостаточной экономики? Нужно увеличить внутреннее потребление стали. Первым об этом сказал Азаров, предложил, с моей точки зрения, достаточно не очень умную мысль: давайте перестилать рельсы. Я сел, посчитал, что нужно сорок миллионов тонн стали, чтобы использовать, мы имеем двадцать семь тысяч километров железных дорожных путей. В общем, нужно двадцать один раз в год перестилать рельсы, чтобы использовать сорок миллионов тонн стали. Основным потребителем украинской стали является украинское машиностроение. Нам нужно восстанавливать машиностроение. Откровенно говоря, я не связываю восстановление нашего машиностроения с экспортом машиностроения в Россию, или еще куда бы то ни было. Нужно увеличивать внутреннее потребление этого самого машиностроения.
Повторяю, если мы производили пятьдесят пять тысяч на ХТЗ тракторов, из которых сорок тысяч потребляли внутри страны, то сегодня мы производим тысячу двести тракторов ХТЗ. Двойное увеличение продаж в Россию продукции ХТЗ нас не спасает. Нам нужно иметь десять, двадцать, тридцать тысяч внутреннего потребления этих тракторов. Тем более, что потребность в них существует. Но мы не можем дать деньги ХТЗ, потому что потребители не смогут купить тракторы. Мы не можем дать деньги крестьянам, потому что… и так далее. Нужно идти к последнему потребителю. А последний потребитель кто? Последний потребитель — население. И тут мы выходим на совершенно неожиданный момент. То есть, что делать — понятно. Глобальная тенденция понятна. Что делать — понятно: нужно увеличивать внутреннее потребление. А вот как это делать? И тут такое вот нестандартное предложение, неожиданное, но абсолютно логичное: нужно увеличивать зарплаты и пенсии. Вот в условиях, когда все говорят, что нет, давайте затянем пояса, давайте вот затянем потуже их, нужно наоборот делать.
И мы выходим на идею, за которую Кейнс получил Нобелевскую премию и титул английского лорда в 1937 году, — на баланс потребления. Баланс потребления говорит, что, чтобы продать всю продукцию, которую вы произвели внутри страны, нужно иметь зарплаты и пенсии на уровне шестидесяти-восьмидесяти процентов валового внутреннего продукта. В 1991 году мы имели ВВП — сто семнадцать миллиардов долларов, зарплаты, широкие зарплаты составляли семьдесят миллиардов долларов. Это было пятьдесят девять процентов от ВВП. В 2007 году при Януковиче мы имели ВВП — сто шестнадцать миллиардов долларов, имели зарплаты и пенсии тридцать семь миллиардов долларов. То есть, тридцать один и восемь десятых процентов ВВП. При Тимошенко в 2008 году мы имели тридцать два и шесть десятых процента. То есть, принципиальной разницы нет. Реально мы получаем в общем-то, вот максима, к которой мы приходим, достаточно проста: чтобы восстановить самодостаточную экономику, чтобы увеличить внутреннее потребление, нужно увеличить зарплаты и пенсии до шестидесяти-восьмидесяти процентов ВВП. То есть, в два — два с половиной раза против того, что мы имеем сейчас.
Продукция продана, деньги получены. Вопрос в том, кто эти деньги получит. Вот простой пример — металлургия. Продав тонну стали в 2007 году, когда мировая цена составляла семьсот-восемьсот долларов за тонну, из семисот пятидесяти долларов англичанин отдавал своим рабочим сто долларов. У нас в Украине, продав тонну стали за семьсот долларов, рабочим отдавали пять долларов. Механизм простой. С завода идет не потребителю сталь, а в общем-то внутри корпорации посреднической структуре, находящейся в оффшорной зоне. Я спрашиваю металлургов: почем у вас с завода идет сталь? Вот тогда в 2007 году. Они говорят, что по две тысячи гривен за тонну. То есть пятьсот долларов. На каждой тонне завод-производитель недополучал двести пятьдесят долларов. То есть, за счет чего? Убрать посредников, сделать прямые поставки, и тогда будет за счет чего увеличивать зарплату. Только и всего.
Из металлургии украинской доля зарплаты является долей зарплаты в себестоимости продукции. Доля зарплаты в себестоимости продукции, скажем, в Европе, в металлургии составляет четырнадцать процентов. В Украине — 0,7 процента. То есть, да, в разных отраслях разная, но когда мы сравниваем эти показатели для Украины и для разных стран…
Когда я говорю об увеличении зарплаты, я говорю о восстановлении баланса потребления. Я не говорю, что нужно ее раздувать до бесконечности. Все, что справедливо — то экономически эффективно, все, что экономически эффективно — то справедливо. Если мы платим людям несправедливые зарплаты, мы получаем неэффективную экономику. Ее мы, в конце концов, и получили. Все так радовались, что у нас дешевая рабочая сила, а мы потеряли рабочую силу - все квалифицированные кадры уехали за границу. А теперь мы вздыхаем: как же мы без квалифицированной рабочей силы? Поэтому, я сейчас не ставлю политический вопрос, кто это будет делать. Я не ставлю политический вопрос в контексте, как мы это будем делать, я ставлю вопрос: что нужно сделать и как нужно сделать?
Так вот, чтобы перейти в состояние самодостаточной экономики, Украина должна увеличить долю зарплаты в валовом внутреннем продукте до вот этих самых стандартных шестидесяти-восьмидесяти процентов, против тридцати двух — тридцати трех, которые есть сейчас.
Юрий Буздуган
На последних мировых экономических форумах основной доминирующей идеей является как раз идея переосмысления потребления, что производиться должно не то, что будет продаваться любыми средствами за счет рекламы, за счет иных виртуальных финансовых инструментов. Что, собственно говоря, и стало как бы основой финансовой непосредственно составляющей кризиса, а только то, что реально нужно человеку, конкретному человеку для жизни. То есть, это такое мировоззренческое переосмысление. В мире это переосмысление уже происходит.
Анатолий Пинчук
Да. Ну, вот, мы подходим к сути. Да, зарплата должна расти, количество собственников должно расти, потому что это в принципе инвестиционный ресурс на будущее. Потому что люди сберегают, как в Америке и в Европе, и это ресурс для новых производств. Если «Дженерал Моторс» не поднимется, но поднимется какая-то другая отрасль, которая возьмет этот сберегаемый ресурс, вот в этом смысле. Поэтому, конечно, все это нужно, но если у нас вообще нет макроэкономического моделирования как такового. Я пытался говорить с министрами экономики в разные периоды. Приходит новый президент страны, или там старый возвращается, я им говорю: ну, мы уже начнем это делать? — О! Министр экономики и его аппарат занимается… Вот что произошло при переходе к такой экономике? Правительство сконцентрировалось на бюджете. Если раньше оно на госплановском этом материальном балансе, то тут на бюджете. Выполняем — платим, нас больше ничего не касается.
Владимир Лановой
Что происходит? Государство увеличивает прямой и гарантированный государственный долг за счет внешних заимствований. Эти деньги благополучно перетекают в финансовый сектор в виде рефинансирования банков. Банки гасят свои краткосрочные кредитные обязательства, и на самом деле это уже видно. Значит, за последний квартал 2008 года порядка трех миллиардов банки погасили кредитных обязательств в долларах. Где-то такую же сумму, даже на самом деле чуточку больше погасили корпорации. Причем, что интересно, краткосрочные кредиты, которые были у корпораций, были выражены в торговых кредитах. При уменьшении объемов продаж, при снижении оборотов, единственное, за счет чего уменьшились товарные кредиты, за счет того, что за них проплатили. Как раз на этот же период приходится отдача значительной суммы, по разным оценкам там где-то от 1,6 до 2,8 миллиардов долларов долгов НАК «Нефтегаз Украины» перед «Газпромом». За это же время государственный долг Украины вырос с 14,5 миллиардов долларов до 19,3 миллиардов долларов на март месяц. Мало того, Украина берет плохие кредиты. Что в данном случае я имею в виду под плохими кредитами?
Плохой кредит, это тот, когда беря деньги, ты отягощаешь себя дополнительными обязательствами нефинансового характера. На сегодняшний момент самый плохой из возможных кредитом, это получение кредитов по линии Международного валютного фонда. Поскольку мало кто знает, что получает Украина не деньги: не доллары, не евро, не что-либо другое. А всего лишь на всего собственную, имитируемую Международным валютным фондом виртуальную или специальные права заимствования, которые можно использовать исключительно в двух целях: на поддержание платежного баланса, когда под эти деньги печатается внутри страны собственная валюта, то есть своего рода эвфемизм эмиссии.
Второй момент - это отдача внешних долгов, или обслуживание внешнего долга, опять-таки среди стран — членов МВФ. Что происходит в дальнейшей перспективе? Как мы видим, уменьшаются собственные золотовалютные запасы Национального банка и очень существенно. В августе месяце они составляли 37,5 миллиардов долларов, к январю месяцу 2009 года они опустились до 25,4 миллиардов долларов и по подписанному правительством меморандуму с МВФ они рискуют опуститься к концу года до 14,9 миллиардов долларов.
Это означает, что больше двадцати миллиардов долларов за год Украина потеряет просто-напросто.
Ревальвация гривни — это первая часть того, что пойдет дальше. Страна получает в результате массу не то, что неликвидных активов, а для начала массу долговых обязательств банков, и происходит очень интересный процесс. В стране остается Национальный банк без золотовалютных резервов, в стране остаются государственные банки, имеющие массу отделений, потому что они поглотят более мелкие и проблемные банки, но также массу внутренний обязательств. Внутренний долг страны тоже вырастет, а об этом сейчас практически вообще никто не говорит. Внутренний долг страны существенно увеличится за счет того, что государство проглотит неликвидные банки, и повесит этот долг на налогоплательщиков.
Юрий Гаврилечко
